Статьи

Севастопольский вальс

Наш репортаж — о жизни в городе, где через день воздушная тревога, а в бомбоубежищах не только музей, но и школьники.
Конец октября и ноябрь в окрестностях Севастополя выдался тёплым — около плюс 20. Солнце. Море. Разноцветные горы и долины.
Балаклава
Своё путешествие я начала с Балаклавы — причём зашла в бухту с гор, пройдя пешком 15 километров от мыса Айя до средневековой крепости Чембало, мимо развалин Южного форта и знаменитой «бочки смерти» — висящего над обрывом наблюдательного пункта времён Второй мировой. История тут всюду — только под ноги смотри. На Южном форте нашла фрагменты «поливы», средневековой поливной керамики, множество осколков от бомб — все не увезёшь, так их тут много, а ещё чью‑то впечатавшуюся в местный камень лапу — на радость детям.
От Чембало осталось несколько башен и фрагменты стены, но впечатление крепость производит фантастическое — и вид на Балаклаву из неё открывается дивный.
Внизу, на набережной, сохранились старые особнячки, в том числе и дом Юсуповых, но их пока не реставрируют. И в целом Балаклава, как и сам Севастополь — советская.
Севастополь
Советский, отстроенный после войны, в 1950‑е, лучшими архитекторами страны. Белый. Продуманный. Надземный и подземный. Город‑крепость, с холмами, с мощными стенами, напоминающими Константинополь, со знаменитым кольцом — Ленина, Нахимова, Большая Морская. Тут остались кафе‑мороженые с советскими креманками, паромы по цене городского транспорта, праздники с пением без подготовки, и даже ушедшая в столицах вежливость тут ещё жива — в троллейбусах молодёжь уступает места старикам, а проводники в поездах не хамят, а заботятся.
В городе платаны — светятся на солнце огромными листьями, напоминают Киев. Украинских надписей почти нет — нашла парочку указателей на старой заправке у вок­за­ла. Мовы тоже нет, город был и остаётся русским, местные то и дело в разговоре это выделяют («При Украине так, а мы сяк…»). А ещё всё время в разговорах про оборону города — первую, в Крымскую войну, вторую — в Великую Отечественную. Важные вехи истории города и его жителей. Герои обороны, батареи времён обороны, фильмы об обороне. Панорама, наконец.
Евпатория
А рядом, в полутора часах езды от Севастополя — восточная провинция, Евпатория. Старый город тут зовётся Малым Иерусалимом, но гораздо больше похож на старые кварталы Стамбула. Кривые улицы, высокие стены, старинные ворота, мощёные мостовые — и множество культовых зданий. Тут есть текие дервишей — место собраний суфиев тариката мевлеви — купольное здание с множеством келий, мечетью во дворе и небольшим музеем татарской культуры. Есть караимские кенасы с небольшим кладбищем и красивым внутренним двориком, где стоит памятник Александру I, просвещённому и веротерпимому императору. Есть две синагоги — ремес­ленная, действующая, и купеческая, где по‑прежнему завод. Есть большая мечеть — пятничная, Джума-Джами. А рядом — прекрасный Никольский храм (1893 – 1899). Есть католические и протестантские церкви. Словом, для тех, кто любит религиозную экзотику, — полное изо­билие. А ещё есть пляжи — огромное количество и на всякий вкус. Не хватает только заботливой руки этому городу, очень уж запущены старые особнячки, чуток бы их поновить, подреставрировать, вдохнуть в них новую жизнь.
Бахчисарай
Бахчисарай я проскочила ради Успенского монастыря и Чуфут‑Кале — пещерного города на плато. Город довольно большой, сравнимый с античными городами Малой Азии, и обжитой в разные времена разными народами. Тут есть кенаса, большое караимское кладбище и дом караимского учёного‑гебраиста, сохранились стены мечети и мусульманские захоронения. Но самое большое впечатление на меня произвели даже не стены и не ворота, а улицы старого города — хорошо видна главная дорога, вроде Месы Константинополя или Via sac­ra античных городов (и даже мрамор на ней сохранился), и дороги поменьше. Могла ли крепость быть не средневековой, а античной?
Херсонес
Подлинно античный тут Херсонес — с домами, церквями, напольными мозаиками, многоуровневыми стенами. И вокруг него строится теперь целый византийский город — с дворцами или просто очень похожими на дворцы зданиями. Тишины тут больше нет, но есть новая жизнь. В том числе музейная.
Севастополь – Москва. Фото автора (октябрь 2023 г.).
Подземный Севастополь
Под городским холмом в Севастополе есть особое укрытие, которые строили в 1950‑е годы, опасаясь атомной войны. В мирное время там музей. В одиночку или с аудио­ги­дом можно походить по коридорам, расположенным внутри холма: их протяжённость — около полу­кило­метра. Внутри есть медпункт, кинозал, туалеты, пункт связи, двухэтажные нары человек на 50, уголок гражданской обороны, даже оранжерея, где растут перцы. По расчётам советских учёных, в таком помещении можно было жить года два. Потолки высокие, не душно и не холодно.
Говорят, это не самое большое подземелье Севастополя — есть и другие. И в соседней Балаклаве в горе тоже расположен музей, а раньше — завод по ремонту подводных лодок.*
* О музее подводных лодок в Балаклаве читайте: Перловский М. Под водой и под землёй. Балаклавская твердыня // Мир Музея. 2009. №10. С. 10 – 13.
30 октября
Всё утро — воздушная тревога. Сначала долгая сирена — я решила, что затор и сигналят машины, — потом громкоговорители: «Внимание! Воздушная тревога!» За окном вереницей воспитатели и учителя ведут детей в ближайшее бомбоубежище, через дорогу от меня, идут быстро, тащат с собой кастрюли с едой и зачем‑то портфели. Машины по‑прежнему едут, а вот транспорт, похоже, остановили. Всех музейщиков согнали на первый этаж, на всякий случай. Я пока дома. Кот спит. Пишу.
А вчера в Голубой бухте плакала — «35‑я береговая батарея» придумала новую выставку о том, как люди жили тут в войну. В центре выставки — история нескольких семей севастопольцев: со стен на нас смотрят старшие, а младшие сидят в зале и со сцены рассказывают о своих родителях. О том, как в оккупацию держали корову — и приносили молоко раненым, как справили бумагу о том, что корова вот‑вот отелится, потому и молока, мол, сдаём мало. Как увозили детей и стариков в эвакуацию, а сами возвращались — «погибать, так вместе». О том, как в войну теряли друг друга, как после войны искали друг друга по всему Советскому Союзу… Рассказывает вот такая девочка, оставленная в два года родителями, со слезами на глазах, — и весь зал рыдает, потому что в голосе её не обида, а удивление: «Как же нужно любить его, чтобы оставить двухлетнего ребёнка?» «Его» здесь — не только мужчину, но и город, в который они приезжали и жить, и умирать. Любимый город. А потом пели хором негласный гимн — «Севастопольский вальс». И стало понятно, что никуда не уедут севастопольцы из своего города, из своей страны — потому что их предки жили тут поколениями и возвращались сюда, даже когда тут было невыносимо страшно.
Тревога стихла. Можно выйти к морю, пройти под платанами, взять наконец отложенное интервью.
Печатается по: Ксения Сергазина. Севастопольский вальс // Мир Музея. 2023. №12. С. 32 – 34.
На фото: Южный форт. Октябрь 2023 г.